Иван Сергеевич Тургенев 10 страница

-- Но до завтрака еще далеко. Экая пропасть цветов!

-- Я их теперь нарвала, а то станет жарко и выйти нельзя. Только теперь и дышишь. Совсем я расслабела от этого жару. Уж я боюсь, не заболею ли я?

-- Это что за фантазия! Дайте-ка ваш пульс пощупать. -- Базаров взял ее руку, отыскал ровно бившуюся жилку и даже не стал считать ее ударов. -- Сто лет проживете, -- промолвил он, выпуская ее руку.

-- Ах, сохрани Бог! -- воскликнула она.

-- А что? Разве вам не хочется долго пожить?

-- Да ведь сто лет! У нас бабушка была восьмидесяти пяти лет -- так уж что же это была за мученица! Черная Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, глухая, горбатая, все кашляла; себе только в тягость. Какая уж это жизнь!

-- Так лучше быть молодою?

-- А то как же?

-- Да чем же оно лучше? Скажите мне!

-- Как чем? Да вот я теперь, молодая, все могу сделать -- и пойду, и приду, и принесу, и никого мне просить не нужно... Чего лучше?

-- А вот мне все равно: молод ли я или стар.

-- Как это вы говорите -- все равно? это невозможно, что вы говорите.

-- Да вы сами посудите, Федосья Николаевна, на что мне моя молодость? Живу я один, бобылем...

-- Это от вас всегда зависит.

-- То-то что не от меня Иван Сергеевич Тургенев 10 страница! Хоть бы кто-нибудь надо мною сжалился.

Фенечка сбоку посмотрела на Базарова, но ничего не сказала.

-- Это что у вас за книга? -- спросила она, погодя не много.

-- Эта-то? Это ученая книга, мудреная.

-- А вы все учитесь? И не скучно вам? Вы уж и так, я чай, все знаете.

-- Видно, не все. Попробуйте-ка вы прочесть немного.

-- Да я ничего тут не пойму. Она у вас русская? -- спросила Фенечка, принимая в обе руки тяжело переплетенный том. -- Какая толстая!

-- Русская.

-- Все равно я ничего не пойму.

-- Да я и не с тем, чтобы вы поняли. Мне хочется посмотреть на вас, как вы Иван Сергеевич Тургенев 10 страница читать будете. У вас, когда вы читаете, кончик носика очень мило двигается.

Фенечка, которая принялась было разбирать вполголоса попавшуюся ей статью "о креозоте", засмеялась и бросила книгу... она скользнула со скамейки на землю.

-- Я люблю тоже, когда вы смеетесь, -- промолвил Базаров.

-- Полноте!

-- Я люблю, когда вы говорите. Точно ручеек журчит.

Фенечка отворотила голову.

-- Какой вы! -- промолвила она, перебирая пальцами по цветам. -- И что вам меня слушать? Вы с такими умными дамами разговор имели.

-- Эх, Федосья Николаевна! поверьте мне: все умные дамы на свете не стоят вашего локотка.

-- Ну, вот еще что выдумали! -- шепнула Фенечка и поджала руки.

Базаров Иван Сергеевич Тургенев 10 страница поднял с земли книгу.



-- Это лекарская книга, зачем вы ее бросаете?

-- Лекарская? -- повторила Фенечка и повернулась к нему. -- А знаете что? Ведь с тех пор, как вы мне те капельки дали, помните? уж как Митя спит хорошо! Я уж и не придумаю, как мне вас благодарить; такой вы добрый, право.

-- А по-настоящему, надо лекарям платить, -- заметил с усмешкой Базаров.

-- Лекаря, вы сами знаете, люди корыстные.

Фенечка подняла на Базарова свои глаза, казавшиеся еще темнее от беловатого отблеска, падавшего на верхнюю часть ее лица. Она не знала -- шутит ли он или нет.

-- Если вам угодно, мы с Иван Сергеевич Тургенев 10 страница удовольствием... Надо будет у Николая Петровича спросить...

-- Да вы думаете, я денег хочу? -- перебил ее Базаров. -- Нет, мне от вас не деньги нужны.

-- Что же? -- проговорила Фенечка.

-- Что? -- повторил Базаров. -- Угадайте.

-- Что я за отгадчица!

-- Так я вам скажу; мне нужно... одну из этих роз.

Фенечка опять засмеялась и даже руками всплеснула -- до того ей показалось забавным желание Базарова. Она смеялась и в то же время чувствовала себя польщенною. Базаров пристально смотрел на нее.

-- Извольте, извольте, -- промолвила она наконец и, нагнувшись к скамейке, принялась перебирать розы. -- Какую вам, красную или белую?

-- Красную, и не слишком большую.

Она выпрямилась.

-- Вот, возьмите, -- сказала она Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, но тотчас же отдернула протянутую руку и, закусив губы, глянула на вход беседки, потом приникла ухом.

-- Что такое? -- спросил Базаров. -- Николай Петрович?

-- Нет... Они в поле уехали... да я и не боюсь их... а вот Павел Петрович... Мне показалось...

-- Что?

-- Мне показалось, что они тут ходят. Нет... никого нет. Возьмите. -- Фенечка отдала Базарову розу.

-- С какой стати вы Павла Петровича боитесь?

-- Они меня все пугают. Говорить -- не говорят, а так смотрят мудрено. Да ведь и вы его не любите. Помните, прежде вы все с ним спорили. Я и не знаю, о чем у вас спор идет; и вижу Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, что вы его и так вертите, и так...

Фенечка показала руками как, по ее мнению, Базаров вертел Павла Петровича.

Базаров улыбнулся.

-- А если б он меня побеждать стал, -- спросил он, -- вы бы за меня заступились?

-- Где ж мне за вас заступаться? да нет, с вами не сладишь.

-- Вы думаете? А я знаю руку, которая захочет, и пальцем меня сшибет.

-- Какая такая рука?

-- А вы небось не знаете? Понюхайте, как славно пахнет роза, что вы мне дали.

Фенечка вытянула шейку и приблизила лицо к цветку... Платок скатился с ее головы на плеча; показалась мягкая масса черных, блестящих, слегка растрепанных волос.

-- Постойте Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, я хочу понюхать с вами, -- промолвил Базаров, нагнулся и крепко поцеловал ее в раскрытые губы.

Она дрогнула, уперлась обеими руками в его грудь, но уперлась слабо, и он мог возобновить и продлить свой поцелуй.

Сухой кашель раздался за сиренями. Фенечка мгновенно отодвинулась на другой конец скамейки. Павел Петрович показался, слегка поклонился и, проговорив с какою-то злобною унылостью: "Вы здесь", -- удалился. Фенечка тотчас подобрала все розы и вышла вон из беседки. "Грешно вам, Евгений Васильевич", -- шепнула она, уходя. Неподдельный упрек слышался в ее шепоте.

Базаров вспомнил другую недавнюю сцену, и совестно ему стало, и презрительно досадно. Но он Иван Сергеевич Тургенев 10 страница тотчас же встряхнул головой, иронически поздравил себя "с формальным поступлением в селадоны" и отправился к себе в комнату.

А Павел Петрович вышел из саду и, медленно шагая, добрался до леса. Он остался там довольно долго, и когда он вернулся к завтраку, Николай Петрович заботливо спросил у него, здоров ли он? до того лицо его потемнело.

-- Ты знаешь, я иногда страдаю разлитием желчи, -- спокойно отвечал ему Павел Петрович.

XXIV

Часа два спустя он стучался в дверь к Базарову.

-- Я должен извиниться, что мешаю вам в ваших ученых занятиях, -- начал он, усаживаясь на стуле у окна и опираясь обеими руками на Иван Сергеевич Тургенев 10 страница красивую трость с набалдашником из слоновой кости (он обыкновенно хаживал без трости), -- но я принужден просить вас уделить мне пять минут вашего времени... не более.

-- Все мое время к вашим услугам, -- ответил Базаров, у которого что-то пробежало по лицу, как только Павел Петрович переступил порог двери.

-- С меня пяти минут довольно. Я пришел предложить вам один вопрос.

-- Вопрос? О чем это?

-- А вот извольте выслушать. В начале вашего пребывания в доме моего брата, когда я еще не отказывал себе в удовольствии беседовать с вами, мне случалось слышать ваши суждения о многих предметах; но, сколько мне помнится, ни между Иван Сергеевич Тургенев 10 страница нами, ни в моем присутствии речь никогда не заходила о поединках, о дуэли вообще. Позвольте узнать, какое ваше мнение об этом предмете?

Базаров, который встал было навстречу Павлу Петровичу, присел на край стола и скрестил руки.

-- Вот мое мнение, -- сказал он. -- С теоретической точки зрения дуэль -- нелепость; ну, а с практической точки зрения -- это дело другое.

-- То есть вы хотите сказать, если я только вас понял, что какое бы ни было ваше теоретическое воззрение на дуэль, на практике вы бы не позволили оскорбить себя, не потребовав удовлетворения?

-- Вы вполне отгадали мою мысль.

-- Очень хорошо-с. Мне очень приятно это Иван Сергеевич Тургенев 10 страница слышать от вас. Ваши слова выводят меня из неизвестности...

-- Из нерешимости, хотите вы сказать.

-- Это все равно-с; я выражаюсь так, чтобы меня поняли; я... не семинарская крыса. Ваши слова избавляют меня от некоторой печальной необходимости. Я решился драться с вами.

Базаров вытаращил глаза.

-- Со мной?

-- Непременно с вами.

-- Да за что? помилуйте.

-- Я бы мог объяснить вам причину, -- начал Павел Петрович. -- Но я предпочитаю умолчать о ней. Вы, на мой вкус, здесь лишний; я вас терпеть не могу, я вас презираю, и если вам этого не довольно...

Глаза Павла Петровича засверкали... Они вспыхнули и у Базарова.

-- Очень хорошо-с Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, -- проговорил он. -- Дальнейших объяснений не нужно. Вам пришла фантазия испытать на мне свой рыцарский дух. Я бы мог отказать вам в этом удовольствии, да уж куда ни шло!

-- Чувствительно вам обязан, -- ответил Павел Петрович, -- и могу теперь надеяться, что вы примете мой вызов, не заставив меня прибегнуть к насильственным мерам.

-- То есть, говоря без аллегорий, к этой палке? -- хладнокровно заметил Базаров. -- Это совершенно справедливо. Вам нисколько не нужно оскорблять меня. Оно же и не совсем безопасно. Вы можете остаться джентльменом... Принимаю ваш вызов тоже по-джентльменски.

-- Прекрасно, -- промолвил Павел Петрович и поставил трость в угол. -- Мы сейчас Иван Сергеевич Тургенев 10 страница скажем несколько слов об условиях нашей дуэли; но я сперва желал бы узнать, считаете ли вы нужным прибегнуть к формальности небольшой ссоры, которая могла бы служить предлогом моему вызову?

-- Нет, лучше без формальностей.

-- Я сам так думаю. Полагаю также неуместным вникать в настоящие причины нашего столкновения. Мы друг друга терпеть не можем. Чего же больше?

-- Чего же больше? -- повторил иронически Базаров.

-- Что же касается до самых условий поединка, то так как у нас секундантов не будет, -- ибо где ж их взять?

-- Именно, где их взять?

-- То я имею честь предложить вам следующее: драться завтра рано, положим, в шесть часов, за Иван Сергеевич Тургенев 10 страница рощей, на пистолетах; барьер в десяти шагах...

-- В десяти шагах? Это так; мы на это расстояние ненавидим друг друга.

-- Можно и восемь, -- заметил Павел Петрович.

-- Можно; отчего же!

-- Стрелять два раза; а на всякий случай, каждому положить себе в карман письмецо, в котором он сам обвинит себя в своей кончине.

-- Вот с этим я не совсем согласен, -- промолвил Базаров. -- Немножко на французский роман сбивается, неправдоподобно что-то.

-- Быть может. Однако согласитесь, что неприятно подвергнуться подозрению в убийстве?

-- Соглашаюсь. Но есть средство избегнуть этого грустного нарекания. Секундантов у нас не будет, но может быть свидетель.

-- Кто именно, позвольте узнать Иван Сергеевич Тургенев 10 страница?

-- Да Петр.

-- Какой Петр?

-- Камердинер вашего брата. Он человек, стоящий на высоте современного образования, и исполнит свою роль со всем необходимым в подобных случаях комильфо.

-- Мне кажется, вы шутите, милостивый государь.

-- Нисколько. Обсудивши мое предложение, вы убедитесь, что оно исполнено здравого смысла и простоты. Шила в мешке не утаишь, а Петра я берусь подготовить надлежащим образом и привести на место побоища.

-- Вы продолжаете шутить, -- произнес, вставая со стула, Павел Петрович.

-- Но после любезной готовности, оказанной вами, я не имею права быть на вас в претензии... Итак, все устроено... Кстати, пистолетов у вас нет?

-- Откуда будут у меня пистолеты, Павел Петрович? Я Иван Сергеевич Тургенев 10 страница не воин.

-- В таком случае предлагаю вам мои. Вы можете быть уверены, что вот уже пять лет, как я не стрелял из них.

-- Это очень утешительное известие.

Павел Петрович достал свою трость...

-- Засим, милостивый государь, мне остается только благодарить вас и возвратить вас вашим занятиям. Честь имею кланяться.

-- До приятного свидания, милостивый государь мой, -- промолвил Базаров, провожая гостя.

Павел Петрович вышел, а Базаров постоял перед дверью и вдруг воскликнул: "Фу ты, черт! как красиво и как глупо! Экую мы комедию отломали! Ученые собаки так на задних лапах танцуют. А отказать было невозможно; ведь он меня, чего доброго, ударил Иван Сергеевич Тургенев 10 страница бы, и тогда... (Базаров побледнел при одной этой мысли; вся его гордость так и поднялась на дыбы.) Тогда пришлось бы задушить его, как котенка". Он возвратился к своему микроскопу, но сердце у него расшевелилось, и спокойствие, необходимое для наблюдений, исчезло. "Он нас увидел сегодня, -- думал он, -- но неужели ж это он за брата так вступился? Да и что за важность поцелуй? Тут что-нибудь другое есть. Ба! да не влюблен ли он сам? Разумеется, влюблен; это ясно как день. Какой переплет, подумаешь!.. Скверно! -- решил он наконец, -- скверно, с какой стороны ни посмотри. Во-первых, надо будет подставлять лоб и во Иван Сергеевич Тургенев 10 страница всяком случае уехать; а тут Аркадий... и эта божья коровка, Николай Петрович. Скверно, скверно".

День прошел как-то особенно тихо и вяло. Фенечки словно на свете не бывало; она сидела в своей комнатке, как мышонок в норке. Николай Петрович имел вид озабоченный. Ему донесли, что в его пшенице, на которую он особенно надеялся, показалась головня. Павел Петрович подавлял всех, даже Прокофьича, своею леденящею вежливостью. Базаров начал было письмо к отцу, да разорвал его и бросил под стол. "Умру, -- подумал он, -- узнают; да я не умру. Нет, я еще долго на свете маячить буду". Он велел Петру прийти к Иван Сергеевич Тургенев 10 страница нему на следующий день чуть свет для важного дела; Петр вообразил, что он хочет взять его с собой в Петербург. Базаров лег поздно, и всю ночь его мучили беспорядочные сны... Одинцова кружилась перед ним, она же была его мать, за ней ходила кошечка с черными усиками, и эта кошечка была Фенечка; а Павел Петрович представлялся ему большим лесом, с которым он все-таки должен был драться. Петр разбудил его в четыре часа; он тотчас оделся и вышел с ним.

Утро было славное, свежее; маленькие пестрые тучки стояли барашками на бледно-ясной лазури; мелкая роса высыпала на листьях и Иван Сергеевич Тургенев 10 страница травах, блистала серебром на паутинках; влажная темная земля, казалось, еще хранила румяный след зари; со всего неба сыпались песни жаворонков. Базаров дошел до рощи, присел в тени на опушку и только тогда открыл Петру, какой он ждал от него услуги. Образованный лакей перепугался насмерть; но Базаров успокоил его уверением, что ему другого нечего будет делать, как только стоять в отдалении да глядеть, и что ответственности он не подвергается никакой. "А между тем, -- прибавил он, -- подумай, какая предстоит тебе важная роль!" Петр развел руками, потупился и, весь зеленый, прислонился к березе.

Дорога из Марьина огибала лесок; легкая пыль лежала на ней, еще не Иван Сергеевич Тургенев 10 страница тронутая со вчерашнего дня ни колесом, ни ногою. Базаров невольно посматривал вдоль той дороги, рвал и кусал траву, а сам все твердил про себя: "Экая глупость!" Утренний холодок заставил его раза два вздрогнуть... Петр уныло взглянул на него, но Базаров только усмехнулся: он не трусил.

Раздался топот конских ног по дороге... Мужик показался из-за деревьев. Он гнал двух спутанных лошадей перед собою и, проходя мимо Базарова, посмотрел на него как-то странно, не ломая шапки, что, видимо, смутило Петра, как недоброе предзнаменование. "Вот этот тоже рано встал, -- подумал Базаров, -- да, по крайней мере, за делом, а мы?"

-- Кажись Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, они идут-с, -- шепнул вдруг Петр.

Базаров поднял голову и увидал Павла Петровича. Одетый в легкий клетчатый пиджак и белые, как снег, панталоны, он быстро шел по дороге; под мышкой он нес ящик, завернутый в зеленое сукно.

-- Извините, я, кажется, заставил вас ждать, -- промолвил он, кланяясь сперва Базарову, потом Петру, в котором он в это мгновение уважал нечто вроде секунданта. -- Я не хотел будить моего камердинера.

-- Ничего-с, -- ответил Базаров, -- мы сами только что пришли.

-- А! тем лучше! -- Павел Петрович оглянулся кругом. -- Никого не видать, никто не помешает... Мы можем приступить?

-- Приступим.

-- Новых объяснений вы, я полагаю Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, не требуете?

-- Не требую.

-- Угодно вам заряжать? -- спросил Павел Петрович, вынимая из ящика пистолеты.

-- Нет; заряжайте вы, а я шаги отмеривать стану. Ноги у меня длиннее, -- прибавил Базаров с усмешкой. -- Раз, два, три...

-- Евгений Васильич, -- с трудом пролепетал Петр (он дрожал, как в лихорадке), -- воля ваша, я отойду.

-- Четыре... пять... Отойди, братец, отойди; можешь даже за дерево стать и уши заткнуть, только глаз не закрывай; а повалится кто, беги подымать. Шесть... семь... восемь... -- Базаров остановился. -- Довольно? -- промолвил он, обращаясь к Павлу Петровичу, -- или еще два шага накинуть?

-- Как угодно, -- проговорил тот, заколачивая вторую пулю.

-- Ну, накинем еще два шага. -- Базаров провел Иван Сергеевич Тургенев 10 страница носком сапога черту по земле. -- Вот и барьер. А кстати: на сколько шагов каждому из нас от барьера отойти? Это тоже важный вопрос. Вчера об этом не было дискуссии.

-- Я полагаю, на десять, -- ответил Павел Петрович, подавая Базарову оба пистолета. -- Соблаговолите выбрать.

-- Соблаговоляю. А согласитесь, Павел Петрович, что поединок наш необычаен до смешного. Вы посмотрите только на физиономию нашего секунданта.

-- Вам все желательно шутить, -- ответил Павел Петрович. -- Я не отрицаю странности нашего поединка, но я считаю долгом предупредить вас, что я намерен драться серьезно. A bon entendeur, salut! {Имеющий уши да слышит! (франц.).}

-- О! я не сомневаюсь Иван Сергеевич Тургенев 10 страница в том, что мы решились истреблять друг друга; но почему же не посмеяться и не соединить utile dulci? {полезное с приятным (лат.).} Так-то: вы мне по-французски, а я вам по-латыни.

-- Я буду драться серьезно, -- повторил Павел Петрович и отправился на свое место. Базаров, с своей стороны, отсчитал десять шагов от барьера и остановился.

-- Вы готовы? -- спросил Павел Петрович.

-- Совершенно.

-- Можем сходиться.

Базаров тихонько двинулся вперед, и Павел Петрович пошел на него, заложив левую руку в карман и постепенно поднимая дуло пистолета... "Он мне прямо в нос целит, -- подумал Базаров, -- и как щурится старательно, разбойник! Однако это Иван Сергеевич Тургенев 10 страница неприятное ощущение. Стану смотреть на цепочку его часов..." Что-то резко зыкнуло около самого уха Базарова, и в то же мгновенье раздался выстрел. "Слышал, стало быть ничего", -- успело мелькнуть в его голове. Он ступил еще раз и, не целясь, подавил пружинку.

Павел Петрович дрогнул слегка и хватился рукою за ляжку. Струйка крови потекла по его белым панталонам.

Базаров бросил пистолет в сторону и приблизился к своему противнику.

-- Вы ранены? -- промолвил он.

-- Вы имели право подозвать меня к барьеру, -- проговорил Павел Петрович, -- а это пустяки. По условию каждый имеет еще по одному выстрелу.

-- Ну, извините, это до другого раза, -- отвечал Иван Сергеевич Тургенев 10 страница Базаров и обхватил Павла Петровича, который начинал бледнеть. -- Теперь я уже не дуэлист, а доктор и прежде всего должен осмотреть вашу рану. Петр! поди сюда, Петр! куда ты спрятался?

-- Все это вздор... Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, -- промолвил с расстановкой Павел Петрович, -- и... надо... опять... -- Он хотел было дернуть себя за ус, но рука его ослабела, глаза закатились, и он лишился чувств.

-- Вот новость! Обморок! С чего бы! -- невольно воскликнул Базаров, опуская Павла Петровича на траву. -- Посмотрим, что за штука? -- Он вынул платок, отер кровь, пощупал вокруг раны... -- Кость цела, -- бормотал он сквозь зубы, -- пуля прошла неглубоко насквозь Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, один мускул, vastus externus, задет. Хоть пляши через три недели!.. А обморок! Ох, уж эти мне нервные люди! Вишь, кожа-то какая тонкая.

-- Убиты-с? -- прошелестел за его спиной трепетный голос Петра.

Базаров оглянулся.

-- Ступай за водой поскорее, братец, а он нас с тобой еще переживет.

Но усовершенствованный слуга, казалось, не понимал его слов и не двигался с места. Павел Петрович медленно открыл глаза. "Кончается!" -- шепнул Петр и начал креститься.

-- Вы правы... Экая глупая физиономия! -- проговорил с насильственною улыбкой раненый джентльмен.

-- Да ступай же за водой, черт! -- крикнул Базаров.

-- Не нужно... Это был минутный vertige... {головокружение... (франц.).} Помогите Иван Сергеевич Тургенев 10 страница мне сесть... вот так... Эту царапину стоит только чем-нибудь прихватить, и я дойду домой пешком, а не то можно дрожки за мной прислать. Дуэль, если вам угодно, не возобновляется. Вы поступили благородно... сегодня, сегодня -- заметьте.

-- О прошлом вспоминать незачем, -- возразил Базаров, -- а что касается до будущего, то о нем тоже не стоит голову ломать, потому что я намерен немедленно улизнуть. Дайте, я вам перевяжу теперь ногу; рана ваша -- не опасная, а все лучше остановить кровь. Но сперва необходимо этого смертного привести в чувство.

Базаров встряхнул Петра за ворот и послал его за дрожками.

-- Смотри, брата не испугай, -- сказал Иван Сергеевич Тургенев 10 страница ему Павел Петрович, -- не вздумай ему докладывать.

Петр помчался; а пока он бегал за дрожками, оба противника сидели на земле и молчали. Павел Петрович старался не глядеть на Базарова; помириться с ним он все-таки не хотел; он стыдился своей заносчивости, своей неудачи, стыдился всего затеянного им дела, хотя и чувствовал, что более благоприятным образом оно кончиться не могло. "Не будет, по крайней мере, здесь торчать, -- успокаивал он себя, -- и на том спасибо". Молчание длилось, тяжелое и неловкое. Обоим было нехорошо. Каждый из них сознавал, что другой его понимает. Друзьям это сознание приятно, и весьма неприятно недругам, особенно Иван Сергеевич Тургенев 10 страница когда нельзя ни объясниться, ни разойтись.

-- Не туго ли я завязал вам ногу? -- спросил наконец Базаров.

-- Нет, ничего, прекрасно, -- отвечал Павел Петрович и, погодя немного, прибавил: -- Брата не обманешь, надо будет сказать ему, что мы повздорили из-за политики.

-- Очень хорошо, -- промолвил Базаров. -- Вы можете сказать, что я бранил всех англоманов.

-- И прекрасно. Как вы полагаете, что думает теперь о нас этот человек?

-- продолжал Павел Петрович, указывая на того самого мужика, который за несколько минут до дуэли прогнал мимо Базарова спутанных лошадей и, возвращаясь назад по дороге, "забочил" и снял шапку при виде "господ".

-- Кто ж его знает! -- ответил Базаров Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, -- всего вероятнее, что ничего не думает. Русский мужик -- это тот самый таинственный незнакомец, о котором некогда так много толковала госпожа Ратклифф. Кто его поймет? Он сам себя не понимает.

-- А! вот вы как! -- начал было Павел Петрович и вдруг воскликнул: -- Посмотрите, что ваш глупец Петр наделал! Ведь брат сюда скачет!

Базаров обернулся и увидел бледное лицо Николая Петровича, сидевшего на дрожках. Он соскочил с них, прежде нежели они остановились, и бросился к брату.

-- Что это значит? -- проговорил он взволнованным голосом. -- Евгений Васильич, помилуйте, что это такое?

-- Ничего, -- отвечал Павел Петрович, -- напрасно тебя потревожили. Мы немножко повздорили с господином Базаровым Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, и я за это немножко поплатился.

-- Да из-за чего все вышло, ради Бога?

-- Как тебе сказать? Господин Базаров непочтительно отозвался о сэре Роберте Пиле. Спешу прибавить, что во всем этом виноват один я, а господин Базаров вел себя отлично. Я его вызвал.

-- Да у тебя кровь, помилуй!

-- А ты полагал, у меня вода в жилах? Но мне это кровопускание даже полезно. Не правда ли, доктор? Помоги мне сесть на дрожки и не предавайся меланхолии. Завтра я буду здоров. Вот так; прекрасно. Трогай, кучер.

Николай Петрович пошел за дрожками; Базаров остался было назади...

-- Я должен вас просить заняться братом, -- сказал Иван Сергеевич Тургенев 10 страница ему Николай Петрович, -- пока нам из города привезут другого врача.

Базаров молча наклонил голову.

Час спустя Павел Петрович уже лежал в постели с искусно забинтованною ногой. Весь дом переполошился; Фенечке сделалось дурно. Николай Петрович втихомолку ломал себе руки, а Павел Петрович смеялся, шутил, особенно с Базаровым; надел тонкую батистовую рубашку, щегольскую утреннюю курточку и феску, не позволил опускать шторы окон и забавно жаловался на необходимость воздержаться от пищи.

К ночи с ним, однако, сделался жар; голова у него заболела. Явился доктор из города. (Николай Петрович не послушался брата, да и сам Базаров этого желал; он целый день сидел Иван Сергеевич Тургенев 10 страница у себя в комнате, весь желтый и злой, и только на самое короткое время забегал к больному; раза два ему случилось встретиться с Фенечкой, но она с ужасом от него отскакивала.) Новый доктор посоветовал прохладительные питья, а в прочем подтвердил уверения Базарова, что опасности не предвидится никакой. Николай Петрович сказал ему, что брат сам себя поранил по неосторожности, на что доктор отвечал: "Гм!" -- но, получив тут же в руку двадцать пять рублей серебром, промолвил: "Скажите! это часто случается, точно".

Никто в доме не ложился и не раздевался. Николай Петрович то и дело входил на цыпочках к брату и Иван Сергеевич Тургенев 10 страница на цыпочках выходил от него; тот забывался, слегка охал, говорил ему по-французски: "Conchez-vous" {Ложитесь (франц.).}, -- и просил пить. Николай Петрович заставил раз Фенечку поднести ему стакан лимонаду; Павел Петрович посмотрел на нее пристально и выпил стакан до дна. К утру жар немного усилился, показался легкий бред. Сперва Павел Петрович произносил несвязные слова; потом он вдруг открыл глаза и, увидав возле своей постели брата, заботливо наклонившегося над ним, промолвил:

-- А не правда ли, Николай, в Фенечке есть что-то общее с Нелли?

-- С какою Нелли, Паша?

-- Как это ты спрашиваешь? С княгинею Р... Особенно в верхней части лица. C Иван Сергеевич Тургенев 10 страница'est de la meme famille. {В том же роде (франц.).}

Николай Петрович ничего не отвечал, а сам про себя подивился живучести старых чувств в человеке.

"Вот когда всплыло", -- подумал он.

-- Ах, как я люблю это пустое существо! -- простонал Павел Петрович, тоскливо закидывая руки за голову. -- Я не потерплю, чтобы какой-нибудь наглец посмел коснуться... -- лепетал он несколько мгновений спустя.

Николай Петрович только вздохнул; он и не подозревал, к кому относились эти слова.

Базаров явился к нему на другой день, часов в восемь. Он успел уже уложиться и выпустить на волю всех своих лягушек, насекомых и птиц.

-- Вы пришли со Иван Сергеевич Тургенев 10 страница мной проститься? -- проговорил Николай Петрович, поднимаясь ему навстречу.

-- Точно такс.

-- Я вас понимаю и одобряю вас вполне. Мой бедный брат, конечно, виноват: за то он и наказан. Он мне сам сказал, что поставил вас в невозможность иначе действовать. Я верю, что вам нельзя было избегнуть этого поединка, который... который до некоторой степени объясняется одним лишь постоянным антагонизмом ваших взаимных воззрений. (Николай Петрович путался в своих словах.) Мой брат -- человек прежнего закала, вспыльчивый и упрямый... Слава Богу, что еще так кончилось. Я принял все нужные меры к избежанию огласки...

-- Я вам оставлю свой адрес на случай, если выйдет история Иван Сергеевич Тургенев 10 страница, -- заметил небрежно Базаров.

-- Я надеюсь, что никакой истории не выйдет, Евгений Васильич... Мне очень жаль, что ваше пребывание в моем доме получило такое... такой конец. Мне это тем огорчительнее, что Аркадий...

-- Я, должно быть, с ним увижусь, -- возразил Базаров, в котором всякого рода "объяснения" и "изъявления" постоянно возбуждали нетерпеливое чувство, -- в противном случае прошу вас поклониться ему от меня и принять выражения моего сожаления.

-- И я прошу... -- ответил с поклоном Николай Петрович. Но Базаров не дождался конца его фразы и вышел.

Узнав об отъезде Базарова, Павел Петрович пожелал его видеть и пожал ему руку. Но Базаров и тут остался Иван Сергеевич Тургенев 10 страница холоден как лед; он понимал, что Павлу Петровичу хотелось повеликодушничать. С Фенечкой ему не удалось проститься: он только переглянулся с нею из окна. Ее лицо показалось ему печальным. "Пропадет, пожалуй! -- сказал он про себя... -- Ну, выдерется как-нибудь!" Зато Петр расчувствовался до того, что плакал у него на плече, пока Базаров не охладил его вопросом: "Не на мокром ли месте у него глаза?" -- а Дуняша принуждена была убежать в рощу, чтобы скрыть свое волнение. Виновник всего этого горя взобрался на телегу, закурил сигару, и когда на четвертой версте, при повороте дороги, в последний раз предстала его глазам развернутая в одну Иван Сергеевич Тургенев 10 страница линию кирсановская усадьба с своим новым господским домом, он только сплюнул и, пробормотав: "Барчуки проклятые", -- плотнее завернулся в шинель.

Павлу Петровичу скоро полегчило; но в постели пришлось ему пролежать около недели. Он переносил свой, как он выражался, плен довольно терпеливо, только уж очень возился с туалетом и все приказывал курить одеколоном. Николай Петрович читал ему журналы, Фенечка ему прислуживала по-прежнему, приносила бульон, лимонад, яйца всмятку, чай; но тайный ужас овладевал ею каждый раз, когда она входила в его комнату. Неожиданный поступок Павла Петровича запугал всех людей в доме, а ее больше всех; один Прокофьич не смутился и толковал, что и Иван Сергеевич Тургенев 10 страница в его время господа дирывались, "только благородные господа между собою, а этаких прощелыг они бы за грубость на конюшне отодрать велели".

Совесть почти не упрекала Фенечку, но мысль о настоящей причине ссоры мучила ее по временам; да и Павел Петрович глядел на нее так странно... так, что она, даже обернувшись к нему спиною, чувствовала на себе его глаза. Она похудела от непрестанной внутренней тревоги и, как водится, стала еще милей.

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentacmepdp.html
documentacmewnx.html
documentacmfdyf.html
documentacmflin.html
documentacmfssv.html
Документ Иван Сергеевич Тургенев 10 страница